Аркадий Столпнер: главной целью любой медицины, включая частную должна быть не прибыль, а здоровье людей

Аркадий Столпнер

Двенадцать лет назад в Санкт-Петербурге открылся первый в России частный центр магнитно-резонансной томографии (ЛДЦ МИБС). Тогда идея частной высокотехнологичной медицины многим казалась безумием, однако сейчас филиалы центра открыты в 65 регионах РФ, а в северной столице строится центр протонной лучевой терапии, который обеспечит максимально точную и безопасную технологию лечения онкологических заболеваний. Руководитель ЛДЦ МИБС им. Сергея Березина Аркадий Столпнер рассказал корреспонденту РИА АМИ об истории центра, о месте частной медицины в российском здравоохранении, и об особенностях ведения бизнеса в сфере медицинских услуг.

– Аркадий, насколько рискованным было создание нового центра магнитно-резонансной томографии в то время? Был ли просчитан этот риск?

– Действительно наш центр был первым частным центром МРТ в Российской Федерации. С точки зрения бизнеса, любой стартап – это рискованное мероприятие. Мы потратили больше 1 млн. долларов на создание первого отделения МРТ и, конечно, не были уверены, что сможем вернуть вложенные средства. Сейчас, оглядываясь назад, становится понятно, что риска, в сущности, не было, так как отечественный рынок медицинской визуализации на тот момент напоминал пустыню. В Санкт-Петербурге, например, на пять миллионов человек было всего пять МРТ, а в Перми, миллионном городе, не было ни одной машины. Очередь на томографию составляла четыре-пять месяцев. Тем не менее, когда мы лицензировали нашу деятельность, нам говорили «Вы сошли с ума, какой частный магнитно-резонансный томограф?» Я объяснял: ” Вас же не удивляют частные стоматологические кабинеты, вот через десять лет и частные МРТ будут как стоматологические кабинеты. Прогноз оказался верным.

За эти годы помимо диагностических отделений мы открыли центр радиохирургии, потом онкологический центр, затем отделение ядерной медицины с собственным циклотроном. Эти проекты также весьма успешны, так только за прошлый год в нашем центре радиохирургии и общей онкологии, мы пролечили более 3000 человек. Сейчас мы строим центр протонной терапии аналогов, которому в России пока нет. На следующие два года запланированы монтаж и наладка основного оборудования. Откроемся в 2017 году.

Что же касается загрузки протонного центра, то это не бесспорный проект. И дело не в конкуренции, сейчас в России протонной терапии практически не существует, вернее, она есть, но покрывает потребности примерно на полпроцента, просто лечение это очень дорогое, по причине высокой стоимости оборудования, поэтому мы не уверены в платежеспособном спросе.

– Многие боятся, что частная медицина сделает лечение сложных заболеваний недоступным с точки зрения стоимости.

– Конечно, какой-то вид медицины всегда будет труднодоступен по цене для части населения, но это не «заслуга» частной медицины. Просто нельзя допускать полной подмены бесплатных для граждан медицинских услуг 100% платной медициной. Государство в любом случае обязано снижать бремя оплаты медицинских услуг, участвуя в финансировании лечения и диагностики пациента. Впрочем, нет ни одной страны, где существует только частная медицина и государство не принимает в здравоохранении никакого участия. Это просто невозможно. При этом больному нет никакой разницы, где его лечат, ему главное, чтобы лечили хорошо.

Другое дело, что оплачивая медицинские услуги, государство само устанавливает тарифы и расценки. Тарифы в разных регионах страны, до последнего времени могли различаться в десять раз. Иногда они предельно низки, так что даже не покрывают переменные расходы. Такие тарифы вызывают недоумение, ведь чтобы лечить людей, нужны деньги. Абсолютно бесплатно человека вылечить невозможно и сделать качественное МРТ исследование за 300 рублей тоже нельзя. Одна пленка для печати стоит дороже. Разумеется, мы участвуем в программе ОМС и проводим диагностику пациентов по предложенным низким тарифам.

Конечно когда, мы работаем в убыток, мы ограничиваем количество таких исследований. Однако, даже оплачивая некоторые услуги из собственного кармана, мы продолжаем работать на рынке ОМС, потому что, во-первых, мы должны оставаться в обойме, во-вторых, я верю, что рано или поздно тарифы станут справедливыми и обоснованными, и, в-третьих, медицинский бизнес должен иметь социальную составляющую, как бы пафосно это не звучало. Хорошая новость – на Петербургском Международном Экономическом Форуме министр здравоохранения подтвердила, что до конца года все тарифы ОМС будут пересмотрены и станут более экономически обоснованными.

– Государственная медицина сделала сильный рывок в области высокотехнологической помощи, и теперь способно составить конкуренцию частным клиникам. Как это отражается на прибыли частных клиник?

– Во первых, высокотехнологичную медицинскую помощь в отличие от диагностики, пока оказывают лишь единичные частные предприятия. Во вторых закупка дорогостоящего оборудования это еще не технологический прорыв, хотя появление новых аппаратов МРТ создает отток пациентов. Сейчас в крупных городах России число МРТ на душу населения больше чем в городах Франции и Германии. Однако само количество машин ничего не определяет, важным фактором является состояние этих машин и квалификация обслуживающего их персонала. Если с МРТ работает плохой специалист, то он просто может не заметить что машина выходит из строя. Через пару лет магниты, которые не обслуживаются надлежащим образом, начинают выдавать неточную информацию. Работа МРТ — очень тонкий процесс, и любое даже небольшое отклонение от спецификации изготовителя может привести к потере достоверности исследований.

Однажды мы потратили более пятидесяти человеко-часов работы квалифицированных инженеров, потому что наши врачи заметили ухудшение “картинки” и попросили ее исправить. В действительности, причиной искажения изображений оказались несколько капель крови, попавшие под катушку, создающую магнитную поле. Государственные структуры в силу различных причин не могут себе позволить оплачивать дорогостоящие услуги инженеров на основании таких подозрений.

Гораздо сильнее на бизнесе отразился экономический кризис. Валютная составляющая в нашей услуге велика: основное оборудование изготавливается за рубежом, контрастные препараты – импорт, запчасти, пленка – тоже валюта. В рублевом эквиваленте затраты резко подскочили вверх. Кроме того, надо платить зарплату, оплачивать счета на электричество, аренду помещений, гелий, которым охлаждаются сверхпроводящие магниты в томографах. Прибыль резко упала, бизнес из высокодоходного стремительно превратился в сомнительный. Пришлось поднять расценки на 10-12% , это позволяет избегать убытков, но поднимать цены выше невозможно – упадет спрос.

– Ожидаете ли вы помощь со стороны государственных структур, и если да – то какого рода помощь должно оказать государство?

– Я считаю, что мы достаточно хорошо взаимодействуем с государством, однако думать что государство нам что-то должно – неправильно. Необходимо создать равные условия для деятельности для частных и государственных структур, но это не помощь, а требование закона. Помогать государство должно не нам, а больным. Например, по конституции больной имеет право выбирать учреждение для лечения, а государство должно обеспечить ему такую возможность. Деньги должны идти за пациентом, где бы вы не лечились, государство обязано оплатить оказанные медицинские услуги по существующим тарифам.

Во многих развитых странах конкуренция в сфере медицины регулируется государством, у нас же все решает “рынок”. В Германии если кто-то хочет открыть новый МРТ, он не может это сделать, пока не закроется другой магнит, так как количество поставщиков данной услуги регулируется законом. У нас же центр МРТ может открыть любой человек. Он покупает магнит, получает лицензию, приглашает пациентов, а пациенты не приходят. Тогда для того, чтобы покрыть затраты, он снижает расценки, сбивает цены на рынке, убивает реальную конкуренцию. Хорошая медицина, как мы уже говорили, стоит денег, значит, качество услуги ухудшается. Пациент часто выбирает некачественную услугу, потому что, прежде всего, смотрит на цену (кстати, через некоторое время цены в этом центре повысятся, но качество услуги – вряд ли). Мне кажется, что государство хотя бы в некоторой степени должно регулировать конкуренцию в медицине, и особенно в сфере высоких технологий, где инвестиции велики, а качество – синоним здоровья пациента.

– Как, по вашему мнению, должны распределяться роли в системе государственно – частного партнерства?

– Концессии в медицине работают не слишком хорошо, впрочем, между государством и частным бизнесом в медицинских проектах существует несколько отработанных способов взаимодействия. Одна из классических моделей ( Альзира ) подразумевает, что частный партнер строит больницу ведет хозяйственную деятельность и заключает государственный контракт на предоставление медицинских услуг определенной группе населения. Государство контролирует качество медицинской услуги. Нам очень импонирует такая модель.

Стоит отметить, что мы говорим о медицинском бизнесе, который не является бизнесом в полном смысле этого слова, так как тесно связан со здоровьем людей. То есть первичной целью этого бизнеса должно быть качественное лечение, а не деньги. Некоторые всемирно известные негосударственные клиники являются некоммерческими организациями. Например, клиника Мэйо.

Крайне важно, что у вас в Уставе в задачах в первой строке написано: “Получение прибыли“ или “Лечить людей“. Несомненно, в Мэйо клинике лечат людей за деньги, но ее основная задача – именно лечение людей, а не получение прибыли. Кстати, еще 4 года назад наша организация была некоммерческой, но по настоянию налоговой инспекции мы изменили ее на “ООО”.

Я верю, что через несколько лет мы вернемся к некоммерческой форме. Впрочем, мы и сейчас не распределяем прибыль, а все деньги реинвестируем в новые проекты. Мы гордимся тем, что к нам приезжают лечиться пациенты из Прибалтики, из стран бывшего СССР, Польши, Венгрии, Сербии, Финляндии, и даже из Израиля. И мы очень хотим развернуть поток наших соотечественников, отправляющихся лечиться за рубеж, и предоставить им в России лечение такого же качества как в лучших центрах Европы, но за гораздо меньшие деньги.

Ярослав Агафонников

Источникhttp://ria-ami.ru/read/13869